Добро пожаловать, гости али пользователи. Я рад всем. Зовут меня Синигами, иногда - Stand Alone Complex. В дневнике нецензурщины много, предупреждаю сразу. Я недофикрайтер, недохудожник, гроттеро- и поттероман, фенькоплет и слизеринец. У меня здесь тепло и уютненько, пахнет чаем, рукоделием, осенью и фанфикшеном. И да, у меня здесь своя атмосфера. Ваш Stand Alone Complex.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:46 

Рина, пегасы и эти

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
После вчерашнего... скажем так, разговора с Джеммой в твиттере по поводу емцовских книжных серий и того, во что они в итоге скатились/скатываются, я все-таки решила написать простыню про the school of divers 'Школу ныряльщиков' и вообще высказать все свое мерзкое мнение по этому поводу (ну а куда это еще тащить, если не на дайри, пусть уже и мертвый?). Ноо что еще хочу сказать заранее - это самое мерзкое может не совпадать с вашим, не последняя инстанция, ля-ля-тополя, не воспринимайте серьезно (а лучше просто поплачьте вместе со мной).

читать дальше

@темы: ШНыр, Возмущалки, вопросы, хотелки, бурчалки

15:21 

"Мармеладные мишки" - Gravity Falls

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Название: "Мармеладные мишки"
Автор: Lady O Пиковая дама (UtakanaLight)
Фандом:Gravity Falls
Пейринг: Мэйбл(/)Вэнди
Жанр: фемслэш, драма, AU
Предупреждения: ОМП
Рейтинг: PG-13
Размер: драббл
Описание: Диппер разочарованно провожает спину Вэнди, удаляющуюся с парнем под ручку и вздыхает - громко, тяжело и обреченно, вздыхает как будто за них обоих сразу, а не только за себя. Мэйбл откусывает голову своему любимому - дразняще-красному - медведю, но вместо приторного вишневого вкуса чувствует только ледяные и гадостно-соленые слезы у себя во рту. День, когда Вэнди Кордрой наконец-то исполняется шестнадцать, в Хижине Чудес помнят еще долго.

День, когда медноволосой, угловато-тощей и смешно долговязой девчонке Вэнди Кордрой исполняется шестнадцать, в Хижине Чудес почему-то запоминается надолго. Мэйбл смотрит во все глаза на Вэнди, такую привычную и знакомую, и не понимает, как та успела стать совсем другим человеком: Кордрой ведь сразу, как-то в одночасье выросла, стала взрослой - и надо быть действительно слепым, чтобы этого не суметь заметить. Она как-то одновременно похожа и не похожа на себя - у нее стало острее лицо, прямее осанка, женственней походка и жесты; рубашки и джинсы в шкафу быстро и неотвратимо сменяются плиссированными юбками и блузками в горошек, а кеды - туфлями и полуботинками. Вэнди больше не нравится шариться по лесу в поисках монстров вместе с нелепым занудой-коротышкой Диппером - ей нравится кататься на байках со своими взрослыми и крутыми друзьями, так, чтобы полупрозрачные юбки развевались в разные стороны, оголяя красивые длинные ноги, а пышная копна рыже-ржавых волос летела следом за мопедом или мотоциклом, блеском затмевая это ваше жалкое солнце. Пайнсы провожают ехидно фыркающий газами байк, ее спину и эти ее руки, крепко обхватившие за пояс впереди сидящего друга (друга ли?) восторженным взглядом, разинув рты, и даже непонятно сразу, кто из близнецов наиболее ошарашен этими переменами.

Мэйбл протягивает Вэнди своего любимого, ярко-ярко красного мармеладного медведя, а та лишь кривит губы и говорит, что не очень-то и любит сладкое теперь, но Мэйбл упорно не желает понимать, что же все-таки изменилось. Это все ведь звучит глупо, совершенно нелепо-нелепо, и если бы Мэйбл однажды сказали, что она просто перестанет узнавать ее - свою милую, чудесную, невероятно прекрасную Вэнди, часто раньше называемую сестренкой, - она бы точно посмеялась, как хохотала раньше над шуточками Суса или над ломающимся голосом Диппера, - во весь голос и обязательно до слез. Ей кажется, что это чертово - абсолютно замечательное! - лето в унылом городишке с ворчливом прадядей уже успело закончиться, а она даже не уследила, когда; наверное, вся проблема в том, что лето однажды и навечно стало ассоциироваться у нее с рыжим клоком волос, ушанкой, клетчатыми рубашками и чуть насмешливой, флегматичной Вэнди. Мэйбл не глядя черпает сладких мишек горстями из пачки, ожидая, когда же Кордрой опять предложит им прогуляться по городку после работы, но той почему-то всегда оказывается не до близнецов Пайнс.


От Вэнди пахнет сыпучей душной пудрой, светлой персиковой помадой и «Nina Ricci» - терпкими и почему-то ужасно ей идущими, - от Мэйбл - новой яблочной шипучкой с таким кислым вкусом, что челюсти точно сам не разожмешь, как схватит, и арбузной круглой жвачкой, нанизанной Пайнс на нитку как бусы. Мэйбл не понятны эти перемены - ну, подумаешь, стала «сестренка» на год старше, они вот с Диппером, например, тоже, да как и все люди, что уж говорить. Но ведь Мэйбл нравится Вэнди - нравится сильно-сильно, даже такая. «Тем более такая» - осознает внезапно девочка и ей как будто даже не становится стыдно или страшно, как будто влюбленность в Кордрой, в девчонку - что-то в общем-то нормальное и обыденное. Вэнди перестает засиживаться на работе у Стэна допоздна и перестает звать их с Диппером на вечерние посиделки за просмотром очередного «тупого кино, которое показывают только в Гравити Фолз», как говорит младший близнец Пайнс. Мэйбл упрямо ест приторно-слащавых мармеладных медведей, хотя в рот не лезет абсолютно ничего и смотрит в окно.


А потом Вэнди безжалостно обрезает копну своих медных волос до шеи и красит их в темно-синий. А потом Вэнди начинает встречаться с белобрысым раздолбаем из их школы с вечными скейтом, газировкой и плеером с грохочущим в нем heavy metal - Мэйбл почти тошнит от этой музыки, но она мужественно слушает пару песен, как-то раз громко-громко включенных Кордрой в Хижине и старательно делает вид, что получает удовольствие от этих сумасшедших гитарных рифов и дроби ударных, раз за разом просто взрывающих мозг и крошащих его на крохотные осколочки. Но в конце-то концов это ведь Вэнди взрослая, а она, Мэйбл, так навечно и останется в нелепых вязаных свитерах с торчащими нитками, с бусами из арбузной жвачки на шее и полевыми васильками в волосах.


Вэнди красит губы и рисует на глазах пестро-рыжие стрелки. Вэнди смеется над шутками своего парня - вообще-то, совсем-совсем несмешными, как кажется Мэйбл, - и отказывается от второго куска тыквенного пирога, потому что в этом случае юбка-де перестанет на ней висеть, а ни ей, ни Майклу (вот же дебильное имя, сердится Мэйбл, да что он о себе вообще думает, этот самый Майкл?!) это не по нраву. Мэйбл давится сладкой ватой - розовой и воздушной - и не реагирует на привычные шуточки Стэна, отпускаемые про Диппера или доверчивых американских туристов, посетителей Хижины. Мэйбл хочется плакать - самое замечательное лето ее жизни закончилось, а она так и не успела насладиться им досыта; ведь проблема только в том, что лето - это и есть ее славная, ее любимая Вэнди, правда?.. Майкл провожает Кордрой до Хижины и целует в губы на прощанье; старшая Пайнс мысленно задергивает воображаемые шторы в окне чердачка, выходящим на улицу, и просто хочет исчезнуть из этого проклятого городишка, только бы не видеть этого проклятого белобрысого раздолбая из школы Вэнди и ее синие пестрые пряди вместо таких привычных ржаво-рыжих.


Диппер разочарованно провожает спину Вэнди, удаляющуюся с парнем под ручку и вздыхает - громко, тяжело и обреченно, вздыхает как будто за них обоих сразу, а не только за себя. Мэйбл откусывает голову своему любимому - дразняще-красному - медведю, но вместо приторного вишневого вкуса чувствует только ледяные и гадостно-соленые слезы у себя во рту. День, когда Вэнди Кордрой наконец-то исполняется шестнадцать, в Хижине Чудес помнят еще долго.



@темы: Gravity Falls, Фанфики, фемслэш

15:08 

"Пятьдесят сантиметров" - The devil wears Prada

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Название: "Пятьдесят сантиметров"
Автор: Lady O Пиковая дама (UtakanaLight)
Фандом: "The devil wears Prada"; Лорен Вайсбергер "Дьявол носит Prada" (кроссовер)
Пейринг: Миранда(/)Энди
Жанр: фемслэш, психология, повседневность
Рейтинг: R
Размер: мини
Описание: «Но если я не хочу ею идти? Если я хочу развернуться и выбрать другой путь, более подходящий мне?» - девушка еле сдерживается, чтобы не схватить редакторшу за руку и крепко и нервно сжать своими цепкими пальцами, и вместо этого лишь заглядывает ей в глаза, но не верит увиденному - взгляд Миранды тяжелый, как неповоротливая ледяная глыба, и от него так же безжалостно веет всеми вмести взятыми льдами Гренландии; хозяйка наклоняется к девушке, и та лишний раз убеждается в том, что в существование личного пространства эта женщина точно не верит.
Пояснения автора: Мало от книги - много от фильма


Интимная зона личного пространства - порядка 50 см, это по существу расстояние вытянутой руки. В интимную зону пускают только очень близких людей, а проникновение в неё постороннего вызывает немедленный дискомфорт и тревогу.

1.

«Она хочет на вас взглянуть», - с содроганием и нескрываемой неприязнью в голосе говорит новенькой рыжая тощая девица, подталкивая ее в сторону кабинета своей хозяйки и одновременно смертельно боясь сделать к нему лишний шаг, - Энди вообще-то очень смешат все эти служащие, как клопы бешено забегавшие перед приездом женщины-с-поджатыми-губами - а Андреа Сакс лишь глупо ухмыляется своим мыслям, потому что ей почему-то вспоминается фраза «А можно всех посмотреть?», как-то придуманная на их с Алексом пирушке и адресуемая воображаемым клиентом хозяину борделя. Энди спешно подхватывает свою сумочку - убогий старый коричневый портфель, который рыжая девица все равно велит оставить в приемной - вместе со смятыми в нервном припадке распечатками своего резюме и на ватных ногах бредет в кабинет главного редактора «Подиума», живописно представляя у себя под ногами раскаленные до красна угли, прижигающие стопы с каждым новым шагом.

«Кто вы?» - в голосе женщины за столом не плещется даже намека на интерес к вошедшей, да что там - она даже не утруждается поднять глаза от читаемых в журнале светских хроник; Энди давит в себе досаду и - чего уж скрывать - обиду, и представляется, жутко мямля и проглатывая слова, как какая-нибудь дошкольница на детском празднике. «Вы же ведь не читаете «Подиум», - холодно произносит сидящая за столом, мельком взглянув на девушку, и Андреа безошибочно угадывает, что сейчас она это вовсе не спрашивает, ровно как и угадывает, что тут лучше не врать. «Нет», - честно говорит она, справедливо не надеясь на снисхождение, снизошедшее на нее за открытость и искренность; «И мое имя вы тоже до этого никогда не слышали» - «Нет», - Энди чувствует себя слишком глупо, чтобы пытаться отрицать это, слишком глупо, чтобы продолжать точно не имеющий никакого смысла разговор и слишком глупо, чтобы все еще здесь оставаться - чего явно не скажешь об этой дамочке напротив. «И мода, и стиль вам тоже не свойственны... Нет-нет, это не было вопросом», - продолжает она каким-то особенно иезуитским тоном, проникающим в самую душу и вскрывающим человеческое нутро слой за слоем, до дурной бесконечности - Сакс невольно втягивает голову в плечи и жалеет, что вообще высунула нос из родительского дома в родном городишке и оказалась в Нью-Йорке; Миранда Пристли открыто разглядывает ее своими ледяными глазами, и Энди становится так неуютно, как никогда в жизни не было до этого дня, этого часа и этой минуты.

Из офиса «Подиума» она уходит в полуобморочном состоянии, с трудом добираясь до лифта, растеряв ориентацию во времени и пространстве - разве что не цепляется неверными пальцами за стены «Элиас-Кларк», да и то только из-за стеснительности, наверное. Когда запыхавшаяся Эмили - рыжая тощая девица, явно питающая к хозяйке смесь уважения, идолопоклонничества и суеверного ужаса, как отмечает Сакс - догоняет ее в фойе и говорит, что ей следует быть в офисе завтра в семь, Энди невольно думает, что кто-то из этих двоих на семнадцатом этаже - а может, и обе сразу - наверняка сошел с ума или имеет крайне скверное чувство юмора. Засыпая ночью, Андреа думает о новом месте работы и о страшном взгляде хозяйки, но пытается себя убедить, что это только временно; в конце концов, раз уж эта женщина такая влиятельная, вряд ли она будет подпускать своих помощниц близко к себе, да?

2.

«Миранда очень замкнутый и уединенный человек, она с трудом привыкает к новым людям, поэтому сначала Книгу относить ей буду я, хотя это входит в обязанности младшего секретаря», - с готовностью и благоговением шепчет Эмили, трепетно перелистывая белые страницы макета будущего номера, больше похожего на амбарную книгу, чем на известнейший американский журнал мод, и Энди, пожав плечами, с этим соглашается.

Если представить на минутку, что она, Андреа Сакс, такая же чопорная манерная дамочка с малопонятным британским акцентом, тонкими жесткими пальцами, туго-туго обтянутыми кожей и невероятно огромным мировым влиянием - она тоже была бы замкнутым человеком, не приемлющим вмешательства посторонних, разумеется. Если только-только представить... Энди провожает взглядом спину покачивающей бедрами Эмили с Книгой под мышкой, и про себя решает, что, вне всяких сомнений, личное пространство в той или иной степени необходимо всем, даже их сумасшедшей стерве-хозяйке и ее старшей секретарше-подхалимке - правда ведь?

3.

«Повесь ее пальто. Немедленно повесь пальто!» - одними губами шипит на нее Эмили, расширив в священном ужасе глаза с бордовой подводкой и нервно теребя браслет на своем птичьем запястье, когда на стол Андреа небрежно швыряется сумка и верхняя одежда их хозяйки, а дурочка Энди Сакс, хлопая глазами, глупо проглатывает окончание фразы «Доброе утро, миссис Пристли». Младшая секретарша неловко хватается за тонкую петельку велюрового пальто от Шанель, очевидно слишком тонкого для ноябрьского дня, - Эмили прикрывает глаза рукой и отворачивается к своему столу, угрожая забиться в нервном припадке от невежества своей протеже - и вешает его в просторный шкаф, чтобы через двадцать минут Миранда снова оказалась в приемной и, подойдя к столу Андреа, повелительно протянула руку, унизанную кольцами.

От прикосновений к тонкой ткани Энди обдает неброским ароматом, - сегодня это что-то там из женской линии «Лакост», подсказывает девушке вездесущий Найджел - пока она идет от шкафа до замершей в неестественной позе хозяйки, подает той пальто и, отдельно, - сумочку. «Да-да, Эмили, шевелитесь так медленно, как только умеете, я же не могу никуда торопиться», - поджимает губы Миранда, а настоящая Эмили за соседним столом издает еле различимый мерзкий горловой смешок, зарывшись носом в бумаги хозяйки, - Энди незаметно оказывает ей кулак, но старшая секретарша, разумеется, делает вид, что этого не замечает.

«Этого больше не повторится, Миранда», - говорит Андреа в спину главному редактору «Подиума», в уме перебирая все известные ей непечатные выражения и испытывая огромную потребность выкурить разом половину смятой в кармане куртки пачки; ей никогда-никогда не понять, как на сто процентов брезгливая и замкнутая Миранда Пристли позволяет несколько раз в день лапать свою одежду и вещи девицам, имена которых практически никогда не утруждается запомнить или постоянно путает между собой - она бы, Андреа, никогда так не делала. Энди думает, что если она вдруг однажды прожжет сигаретой одну из тряпок хозяйки, та этого даже не заметит.

4.

«Она будет здесь через десять минут, сообщи всем!» - надрывается в телефонную трубку Эмили, прижимая ее плечом к уху и параллельно свободной рукой набирая что-то на клавиатуре «мака», словно громкость ее воплей как-то отсрочит появление Миранды Пристли в офисе «Подиума» - Энди Сакс давит скачущую по губам ухмылку и нашаривает на столе прикрытый ворохом бумаг мобильник и пачку сигарет. Им с Эмили хватает одного случайного полу-взгляда, чтобы понять друг друга без слов: «Кофе», - молча пожимает плечами Андреа, вновь давя ухмылку и швыряя телефон и сигареты в карман своей отвратительной мешковатой куртки; «Кофе», - мрачно кивает старшая секретарша, пряча глаза, потому что в них слишком ярко светится ненависть и зависть к Энди Сакс. Ведь, конечно, приносить хозяйке завтрак, обед и кофе - занятие как раз для младшей секретарши; ведь, конечно, завтрак, обед и кофе - индульгенция Андреа, позволяющая той вырываться из офиса и жить - и эта пигалица этого даже не скрывает.

До ближайшего здания кофейни «Старбакс» Сакс добегает за две минуты и даже по счастливой случайности успевает встать в очередь четвертой, потому что пока нет девчонки-администраторши, влюбленной в «Подиум» и его редакцию, и действовать приходится честно, как всем. Обратно Энди идет нарочно медленно, грея руки об фирменную коробочку с напитками и выпечкой - пусть в «Элиас-Кларк» лишний раз подивятся, сколько ж кофе пьет эта тощая стерва - и со вкусом затягиваясь; Энди представляет кислое и усталое лицо Эмили и, злое - хозяйки, трясущей беднягу старшую секретаршу, и от этих будничных ведений ей становится потрясающе легко и весело. Эмили там, зеленея с зависти, наверняка думает, что Андреа за это время скуривает добрых полпачки - пусть думает, разрешает девушка, пусть; пусть - и тлеющий окурок летит в ближайший канализационный люк, подмигивая ей напоследок рыжим кончиком: это же Нью-Йорк, детка, здесь можно все.

Раздав почти весь кофе и всю выпечку побирушкам и пройдя весь турникетный ад «Элиас-Кларк», Энди не льет себе на руки сине-зеленую жидкость антисептика, она даже не моет руки - так, небрежно протирает их сухой салфеткой, использованной до этого два раза с такой же целью, приводя в ужас Эмили, и несет кофе Миранде, с трудом борясь с желанием плюнуть хозяйке в стакан. Ну, нет, Андреа, ты слишком взрослая для этого, не сейчас, дорогая, не сегодня; «Это все», - свысока бросает ей редакторша «Подиума», пододвигая к себе стаканчик, и в Энди радостно вспыхивает мысль о том, сколько же на нем грязи и микробов она принесла в эту колыбель моды и стиля.

5.

«Она уже минуту ждет свой обед, немедленно спустись и принеси!» - старшая секретарша мгновение смотрит на свою протеже поверх монитора «мака» - сердито, осуждающе, с суеверным ужасом, искренне не понимая, почему Андреа до сих пор сидит в приемной - и вновь принимается составлять расписание для хозяйки, попутно обрывая телефоны ее водителя, консьержа, няни и мастера салона красоты, которому посчастливилось делать укладку самой Миранде Пристли (вот ведь бедолага, вздыхает про себя Энди, упаси его небо назвать ее «мэм» и сделать хоть что-то не так, да упокоит Спаситель его грешную душу). Андреа на секунду замирает над подносом с предыдущим обедом, принесенным дай бог десять минут назад, а потом без сожаления опрокидывает его содержимое в мусорную корзину под своим столом. Летит вниз не по-человечески жирный кусок говяжьей вырезки, поставляемый к столу Миранды каждый день, летит вниз ворох свежей зелени и листьев салата, летят вниз белые салфетки с ажурными инициалами хозяина ресторана, сложенные сегодня в виде дамской туфельки (откуда ж ему знать, что Миранда ненавидит салфетки не в форме салфеток?).

«Эмили-и-и, - визгливо доносится из-за запертых дверей кабинета Мамочки, и с каждым новым словом децибелы ее голоса многообещающе нарастают, угрожая когда-нибудь снести и эти двери, и приемную, и весь офис. - Эмили, где мой обед?! Эмили, вы меня слышите? Эмили, вы хоть что-нибудь слышите?». Энди Сакс сквозь зубы посылает Миранду по матери, не веря в местные байки, что эта стерва слышит даже тихий шепот; Энди Сакс перебирает в уме все виртуозные матерные конструкции, когда-либо слышимые от Лили и ее дружков, пока лифт «Элиас-Кларк» со свистом несет ее в вестибюль первого этажа, и в завершении емко показывает средний палец Эдуардо, запершего турникет и весело насвистывающего очередной попсовый мотивчик, ожидая, что девушка ему подыграет.

«Эмили, ну и почему я должна ждать? - взгляд Миранды полон презрения и ехидства, а яда в нем хватило б на целый террариум, хоть и абсолютно несправедливо он всецело достался некой помешанной редакторше. - Уберите это и принесите мне мой обед. Это все». Энди пулей вылетает из ее кабинета, все еще вспоминая трехэтажные выражения друзей Лили и вышвыривает очередное содержимое подноса; «Она не может ждать своей обед более четырех минут», - сдавлено бормочет настоящая Эмили, с содроганием наблюдая, как Андреа имитирует мытье подноса после трапезы хозяйки и укладывает в стол очередную порцию далеко не стерильных салфеток. «Да не пошла бы она», - устало огрызается Энди, вытирая руки о грязную одежду Миранды, сваленную грудой под ее столом; «Справедливо», - пожимает плечами старшая секретарша, соглашаясь с протеже, и сворачивает на своем мониторе очередную фотографию узких кварталов Парижа.

6.

«Ну, ну, ни пуха», - Эмили в минутном порыве волнения цепляется длинными тонкими пальцами ей за плечо, - Энди невольно вздрагивает и почти не верит своим глазам - а свободной рукой нервно треплет за цепочку кулон на своей шее, словно успокаивая саму себя, когда эта непутевая Андреа Сакс все-таки удостаивается чести относить Книгу хозяйке. Главное - ничего не трогать в квартире Миранды, ни одной крохотной вещички, помнит Энди наставления старшей секретарши, главное - оставить макет строго в нужном месте, главное - не привлекать к себе внимания и делать вид, что тебя здесь нет: открыла дверь своим ключом, зашла, положила Книгу на столик, повесила одежду, ушла - чего непонятного-то?

«Приятного аппетита», - зачем-то лепечет Энди, во все глаза смотря на семью редакторши за ужином, - близняшки перестают швыряться едой, Глухонемой Папочка неосторожно сминает угол свежей газеты, а сама хозяйка не доносит вилку до рта - пятясь спиной к платяному шкафу и, забыв обо всем, вешая одежду внутрь. «Не в шкаф, Эмили. Рядом», - в полнейшей тишине звенит льдом напряженный голос Миранды, взгляд которой, как и взгляды мужа и детей, намертво прикован к Андреа; «Меня зовут Энди, - совсем уж глупо шепчет девушка, на ощупь находя ворох одежды и перевешивая его, - Энди - в смысле, Андреа. Но это, конечно, не важно, я ведь уже ухожу», - почти одними губами договаривает она, чувствуя, как удавка до этого дня неизвестного ей ужаса сковывает горло, а потом и ноги, мешая как можно незаметнее скрыться наконец за дверью и не молоть чепуху, за которую ее даст бог пока не уволят.

Эмили утром даже не спрашивает ее, как все прошло - лишь иронично и многозначительно вскидывает брови, самодовольно ухмыляется и перекидывает ей по электронной почте свежий список поручений Мамочки; Энди в изнеможении опускается на свой стул и утыкается в список, благодарно улыбнувшись старшей секретарше - и та, конечно, как обычно делает вид, что ничего не замечает.

7.

«Она идет!» - обыкновенно коротко успевает вскрикнуть Эмили, пулей бросаясь к своему столику и мгновенно симулируя бурно кипящую напряженную работу, прежде чем хотя бы отражение Миранды появляется в зеркальных дверях офиса. «Эмили, я надеюсь, все вещи к примерке уже готовы», - вошедшая в приемную хозяйка, как всегда, ни к кому конкретно из них двоих не обращается, а в ее голосе не звучит ни намека на вопросительную интонацию - полная боевая готовность рассматривается как нечто само собой разумеющееся, понимает Энди, потрясающе, ей бы такую самоуверенность, как у этой чертовой стервы. «Конечно, Миранда», - с величайшей готовностью поспешно отвечает старшая секретарша, хотя прекрасно помнит, что ни одна из них еще и не думала уточнять эту информацию в нижестоящих отделах офиса, но замолкает на полуслове, потому что редактор «Подиума» дает понять, что ждет ответа не от нее. «Конечно, да», - тотчас мямлит Энди, как напуганная первоклассница, судорожно пытаясь вспомнить, хотя бы из какой линейки в примерочной ждут одежду - вечно преследующий ее и напоминающий о себе Прада, а может это все-таки Шанель, Версаче, Джон Пол Готье, Ив Сен-Лоран, кто? Миранда смотрит на Андреа прищурившись, как наблюдающая за предсмертными конвульсиями мыши кошка, наклонившись через стол, наслаждаясь угасающими в широких зрачках искрами жизни; ее ледяные голубые глаза шарят по телу младшей секретарши, от чего ту бросает то в жар, то в холод, - Энди вдруг не хватает воздуха, а еще она понимает, что Миранда Пристли просто не желает ничего слышать о чужом личном пространстве - и лишь потом она начинает говорить.

«Вы ведь, Эмили, ничего еще не проверили», - как всегда, это не вопрос, а обыкновенная констатация факта; «Нет», - испуганно лепечет правду Энди, как тогда, на первом собеседовании у этой женщины, и чувствует, как абсолютно необъяснимый животный ужас удавкой ползет вверх под тонкой брендовой блузкой, ледяными пальцами хватая за горло и сжимая в кулаке скачущее бешеным зайцем сердце. Мамочка смотрит на нее как будто даже удовлетворенно и торжествующе, она наклоняется к Андреа еще ближе, заставляя ту буквально дышать одними лишь нотами «Булгари», но в то же время в ее взгляде упорно не плещется ни капли узнавания; Энди спрашивает себя, пока хозяйка шарит глазами по ее телу и изучает ее, чуть прищурившись, отдает ли эта женщина себе отчет в том, что перед ней не муж, близняшки или личный стилист, а абсолютно посторонняя девушка, другой человек, работающий у нее уже несколько месяцев и имеющий имя, лишь отдаленно похожее на «Эмили». Энди спрашивает себя - и под таким тщательным рассматриванием никак не может найти связный ответ: взгляд у Миранды тяжелый, как айсберг, и такой же холодный. «Мне нужно мое пальто, Эмили», - произносит она, задерживаясь взглядом на нижней губе Андреа, - узкой и нервно искусанной, с давно смывшимся тонким слоем помады «Диор» - явно избегая смотреть ей в глаза, и протягивая свою птичью руку в кольцах. «Конечно, Миранда», - бормочет младшая секретарша, подавая редакторше «Подиума» ее одежду, а когда хозяйка напоследок на мгновение задерживает на ней взгляд, Энди Сакс наконец с одуряющей ясностью понимает: эта чертова психопатка ведь только притворяется.

Она ведь притворяется, что путает имена своих секретарш, что не помнит, кто эта девушка за соседним с Эмили столиком, что действительно не понимает, как позвонить человеку в Париж, самой же находясь при этом в Париже и что девушки, идеально владеющие французским и английским, имеющие квартиру на Манхэттене и высшее образование и умеющие водить автомобиль редко когда желают работать нянями. Ей ведь выгодно называть разных девушек одним именем (знайте свое место, тупицы, словно говорит им Мамочка); выгодно хотеть незнамо что, прекрасно понимая, что любой ее каприз сегодня же будет исполнен, каким бы сложным или безумным он ни был; выгодно не утруждать себя лишними движениями, лишними датами, числами и людьми и жить в вечной субботе, потому что всегда есть возможность сказать, что это обязанности твоих секретарш (водителя, агента, консьержа - кого?!).

Энди как будто бьет мешком по голове, - тяжелым, жестким и отвратительно пыльным - она плюхается на свой стул и роняет голову на руки; «Верно, - вздыхает повернувшаяся к ней Эмили и с жалостью добавляет, - То, что тебя зовут Энди-Андреа и ты - новая я, она поняла уже на вторую неделю. Но это же Миранда Пристли: следуй за ней - или проваливай». Сакс смотрит на нее абсолютно стеклянными глазами, убивая в себе жалкое желание заплакать от обиды, - воя и кусая губы - а потом звонит по нужным номерам по поводу заказа мест в ресторане для Миранды и Глухонемого Папочки на этот вечер, мысленно и грубо вспоминая мать хозяйки, которая по совместительству является родительницей еще и дьявола, не иначе; Эмили говорит, что это обычно делают все здесь - и посмотрите-ка, как будто им от этого становится легче, да не смешите!

8.

«Это как раз занятие для младшей секретарши», - невозмутимо заявляет ей Эмили, облокачиваясь о свой стол и даже, кажется, слегка привставая, чтобы было удобнее наблюдать, как протеже напротив сортирует грязную одежду хозяйки, привезенную из пентхауса для химчистки, и при этом - Энди готова клясться чем угодно! - в ее глазах светится бесконечные насмешка и торжество, которые старшая секретарша и не думает скрывать. Андреа Сакс молча проглатывает эту колкость, представляя, как напыщенная и ехидная Эмили, лишившись своих драгоценных нарощенных ногтей, так же копается в тряпках Мамочки, неустанно складывая белье в одну кучу, верхнюю одежду - в другую и все остальное - в третью, (а ведь она, конечно, тоже когда-то этим занималась, ухмыляется про себя Энди) и от этих мыслей шкала ее настроения лихорадочно взлетает вверх. «Не забудь потом помыть руки, детка», - напоследок насмешливо фыркает Эмили, безусловно делая эту и без того мерзкую процедуру еще унизительней, а Андреа с тем же выражением сморит ей в лицо, стараясь наиболее ярко высветить в своих глазах неоновую вывеску «Fuck you», с лихвой заменяя этим взглядом набивающую оскомину фразу «До завтра», обыкновенно бросаемую коллегами друг другу перед уходом из офиса. Эмили в ответ возводит глаза к небу и прячет улыбку; Эмили хлопает дверью приемной и уходит домой раньше младшей секретарши.

Оказываясь в своей крохотной квартирке, Энди всегда первым делом принимает душ, всегда подолгу стоит под упругими горячими струями и всегда яростно трет мочалкой каждый участок своего тела, но смывает при этом вовсе не пот, не следы улиц Нью-Йорка и сигаретный смог, не грязь желтых такси и гомон толпы у кофеен. Энди смывает с себя присутствие Миранды в своей жизни; она подносит к носу прядь волос, принюхивается - и даже волосы, даже ее собственные волосы теперь пахнут любимыми духами хозяйки, чего уж говорить о руках, которыми она постоянно перехватывает бумаги редактора «Подиума», подает ей кофе, относит поднос с обедом, сортирует одежду и подбирает дурацкие белые шарфики от «Гермес», которые эта сумасшедшая стерва забывает везде, где только можно забыть чертов шарф. Андреа думает, что ведь никогда раньше не пахла яблочными пирогами и цветами матери, хотя та ее постоянно нежно обнимала, никогда не пахла машинным маслом и кисловатой ржавчиной, хотя они с отцом часто смазывали велосипедную цепь, и теперь никогда не пахнет одеколоном Алекса, хотя они встречаются уже три года и она нередко прижимается щекой к нему или по утру надевает его рубашки, игнорируя свои скомканные на полу футболки и джинсы.

Энди с ужасом пытается себя убедить, что нет, конечно, она не проводит с Мирандой Пристли каждую ночь, чтобы постоянно носить на себе ее запах и присутствие; кажется, она не проводит с Мирандой Пристли каждую ночь... Энди снова подносит к носу прядь волос, принюхивается, - глаза чуть щиплют чертовы духи хозяйки, пропитавшие насквозь ее кожу, одежду, волосы и жизнь - но старается запомнить, что для работницы «Подиума» это нормально. «Иногда мне кажется, что я живу не с парнем, а с ней», - шепотом жалуется Андреа, кивая на закрытые двери кабинета, за которыми будь-проклята-эта-стерва нежно воркует с Глухонемым Папочкой, меньше всего походя сейчас на психопатку с манией величия и даже не подозревая о том, насколько укореняется в жизни своих подчиненных; «Здесь у всех такие мысли», - понимающе кивает Эмили, отпивая от своей банки диетической колы и явно ничему уже не удивляясь.

9.

«О, черт, Миранда, я-я-я-я-я видела их, точно помню...» - в полуобморочном состоянии бормочет Эмили, как заезженная пластинка, с видимым трудом удерживаясь на нетвердых ногах и тщетно пытаясь вспомнить появившегося в дверях мужчину и его спутницу, а Энди безошибочно угадывает, что все нарастающее раздражение стоящей рядом с ними Мамочки очень скоро можно будет буквально потрогать руками. Энди озирается по сторонам в поисках поддержки - Миранда стоит сейчас к ней так близко, что, захоти вдруг Андреа расстегнуть потайную молнию, скрытую в боковине ее платья, ей даже почти не придется вытягивать руку - лишь стоит чуть согнуть ее в локте и дернуть сомкнутыми пальцами за язычок; Энди озирается по сторонам и старается не нервничать еще больше, хотя это почти нереально, и не думать о какой-то околесице.

«Я сейчас их вспомню, я клянусь, минуточку...» - жалко лепечет старшая секретарша, стремительно приближаясь к панике и неистово натирая пальцами виски, но вместо имен прибывших из ее горла вырывается только надрывный сухой кашель, трескающийся посередине и безжалостно выдающий ангину в запущенной стадии. Мамочка еле заметно вздрагивает и, проглотив приставшую ко рту лицемерную улыбку, брезгливо поводит плечом, словно его уже успели заселить болезнетворные микробы Эмили; Андреа вдруг как будто даже становится жаль старшую секретаршу, и прежде чем та наконец признает, («Я, господи... господи, Миранда, я не помню их») она наклоняется к редакторше «Подиума» и негромко говорит ей почти в самое ухо имена прибывших. Старшая секретарша смотрит на нее с удивлением и нескрываемой благодарностью; хозяйка выпрямляется и подает руку послу и чуть кивает его спутнице, расплываясь в удивительно правдоподобной улыбке, - они ведь все знают, насколько она на самом деле фальшивая, правда? - а Энди волной накрывает эйфория: она, в конце концов, угодила им обеим. В кой-то веки.

К концу банкета Энди вдруг беспомощно оглядывается, пытаясь различить хоть кого-то знакомого - и видит до боли в глазах белеющий на ручке дамской сумки вечный шарф от «Гермес», эпизодически мелькнувший где-то в толпе самых элитных гостей, и тут же исчезнувший. Сакс облегченно улыбается уголками губ («Андреа-а-а, да где вы вечно ходите? Андреа-а-а, почему вы считаете нужным находиться на приеме дольше меня? Андреа-а-а, где, в конце концов, мой шофер?!») и ловит себя на мысли, что уже почти не представляет свой жизни без этих чертовых белых шарфиков и этой чертовой Миранды Пристли, хотя год ее рабства стремится к концу невообразимо медленно. Энди улыбается - и одновременно ужасается тому, насколько ж будь-проклята-эта-стерва укоренилась в ее мироощущении, но ужасается как-то даже недостаточно искренне; когда она завтра скажет Эмили об этом, та вероятнее всего ответит, что здесь так думают все - а как же иначе, это же «Подиум»: следуй на нами - или проваливай.

10.

Когда Энди едет с Мирандой в лимузине к отелю «Ритц», то неосознанно жмется к двери, стараясь занимать как можно меньше места, раз уж сама редактор отважилась разделить заднее сиденье со своей секретаршей, и дышать тихо и через раз, чтобы - не приведи бог - не помешать своей хозяйке. Мамочка меланхолично листает стопку свежих газет и журналов, не слишком внимательно просматривая колонки светских новостей и скупо пролистывая финансовые страницы, и иногда что-то читает на экранчике своего мобильного; Энди кажется, что женщина совсем забыла о ее нахождение на расстоянии полметра от себя и старается ничем не выдать свое присутствие, напряженно сжавшись и задержав дыхание. «Я часто думала об этом, Андреа, - Миранда без интереса откладывает в сторону «Файнэншиал таймс», даже не развернув, и поворачивается к секретарше - Энди невольно напрягается еще больше, ожидая чего угодно и тщетно пытается заглянуть хозяйке в глаза, спрятанные за темными стеклами солнечных очков, - вы напоминаете мне меня в молодости, Андреа. Вы и правда такая же, как я». Она замолкает, явно сообщив все, что считала нужным, и опять возвращается к газетам и журналам, наваленным на соседнем сиденье и отделяющим ее от неумехи-секретарши, а в девушке вдруг вспыхивает глупая мысль, что это чуть ли не единственная брошенная хозяйкой фраза, не закончившаяся извечным «Это все», означающим конец монолога и указывающим подчиненным их место.

А вот теперь Энди наконец вздрагивает и по-настоящему пугается; она смотрит на безучастно отвернувшуюся к окну редакторшу «Подиума» во все глаза, не таясь, стараясь разглядеть под всеми слоями одежды, украшений, парикмахерских ухищрений и косметики то самое великое нечто, делающее ее, Андреа Сакс, похожей на Миранду Пристли. Энди смотрит - и вдруг видит не выжившую из ума тиранку и ненавистную всем стерву-диктоторшу, а обычную несчастную одинокую женщину, чьи отношения с любимым мужчиной дают продольную трещину и разлетаются в осколки, да еще и безжалостно поддаются всеобщей огласке - и опять, и снова, и в очередной раз. Андреа вдруг невероятно сильно хочется обнять эту женщину и успокоить словами, что все будет хорошо и Глухонемой Папочка не стоит ни внимания, ни слез; хочется прижаться к ней щекой и каждой клеточкой тела вдохнуть запах «Булгари», чей аромат легким флером окутал ее шею и плечи, как небрежно накинутый белый шарф от «Гермес», ставший сегодня чем-то вроде браслета на тонком запястье.

Андреа несильно щиплет себя за руку, отрезвляя, и безжалостно давит в себе все сожаление и сострадание к этой сестре сатаны, как, бывало, давила каблуком сапога затухающие окурки перед зданием «Элиас -Кларк», монотонно сквозь зубы повторяя самой себе: «Она - не - сломает - меня», потому что она знает, на что способна эта бедная уставшая женщина, сорняком проросшая в ее жизни, и уж точно не купится на внутреннюю драму сидящей рядом, как купилась накануне в отеле и купилась только что. «Мы не похожи, - негромко, но твердо отвечает девушка Миранде Пристли - та с удивлением поднимает голову и оборачивается, словно опять забыв о нахождении своей секретарши по соседству в машине и сейчас с неудовольствием об этом вспоминая, а Энди вдруг чувствует прилив уверенности и говорит еще тверже. - Я не могу так поступать, как вы с Найджелом; я- другая».

«Вы уже так поступили, Андреа, - с Эмили», - редакторша «Подиума», снявшая очки, смотрит на нее устало и грустно; ледяные голубые глаза вновь ножом колупают душу - слой за слоем, до дна, до остатка, до бесконечности, но Энди никогда раньше не видела этот взгляд таким; он сейчас, наверное, пробирает до костей даже сильнее, чем раньше. Она пытается возразить, но Миранда обрывает ее на полуслове: «У вас был выбор, не лгите мне, всегда был, но вы выбрали карьеру. Вы идете по верной дороге - дороге, избранной и протоптанной именно вами»; Энди, пожалуй, поставила бы свою жизнь на то, что сейчас в голосе хозяйки слышатся тщательно скрываемые сожаление и грусть. «Но если я не хочу ею идти? Если я хочу развернуться и выбрать другой путь, более подходящий мне?» - девушка еле сдерживается, чтобы не схватить редакторшу за руку и крепко и нервно сжать своими цепкими пальцами, и вместо этого лишь заглядывает ей в глаза, но не верит увиденному - взгляд Миранды тяжелый, как неповоротливая ледяная глыба, и от него так же безжалостно веет всеми вмести взятыми льдами Гренландии; хозяйка наклоняется к девушке, и та лишний раз убеждается в том, что в существование личного пространства эта женщина точно не верит. «Не несите глупости, Андреа - этого хотят все. Все хотят быть нами», - уверено и высокомерно бросает она и выходит из машины, хлопнув дверью и оставив Энди наедине со своими мыслями, беспокойно мечущимися в голове и стремящимися вырваться на свободу.

Когда все заканчивается, Энди звонит Эмили напоследок, но вопреки всему не чувствует себя хоть сколько-нибудь счастливой: все меняется в ее жизни и меняется, конечно, к лучшему - только ведь волосы все равно почему-то продолжают носить на себе ароматы дорогих кофеен, запах офисной бумаги «Подиума» и любимые духи Миранды Пристли, кутающие Андреа в теплых объятьях небрежно накинутого шарфа. «Эту женщину невозможно забыть», - говорит ей когда-то Эмили, понизив голос и с опаской поглядывая на запертые двери кабинета Мамочки, где та воркует с тогдашним мужем, и теперь Энди готова клясться, что иначе быть просто не могло и не может.




@темы: Фанфики, The devil wears Prada, фемслэш

11:30 

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
20.09.2009 в 19:30
Пишет Чудик:

Фандом: Дьявол носит Прада
Пейринг: Миранда/Андреа

Photobucket

Париж

А я хотела показать тебе
То небо, что я видела в Париже,
Я знаю, что мой голос в тишине
Ты может быть, ты может быть, услышишь.
А мы мечтали, чтоб не падать вниз,
Увидеть средиземные моря,
Я знаю, что твоя разбилась жизнь,
Но дружбу и любовь разбить нельзя.

А на прощанье только SMS,
Когда поедешь - завтра, мол удачи,
Теперь ты будешь ангелом с небес,
Теперь ты будешь жить совсем иначе.
А может, ты сейчас пишешь стихи,
Гуляешь там, наверно, в облаках,
Но если будет скучно, приходи,
Пройдемся по Парижу в моих снах.

-Массква

URL записи

21:49 

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Весь день ходила с А., не сильно привлекая внимания и успешно делая вид, что я здесь просто так. А. - прекрасный [человек], добрый, восторженный, невероятно вкусно пахнущий. Хотелось броситься на шею и заобнимать - да и вообще постоянно при встрече такое желание возникает. Весь день смешила - несла какую-то околесицу, впервые за долгое время в глаза смотрела (только сейчас поняла!), много и часто улыбалась - а мой человек улыбался в ответ. Приятно и здорово.
...Хочу накупить платьев и блузочек, но в последнее время я трачу очень много денег, которые по сути более не поступают. Бесит. Ничего, все будет - рано или поздно. Но, правда, скорее всего без А.

18:28 

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Всю прошедшую неделю рисовала стенгазету к месячнику русского и литературы - классуха напрягла: вот просто пришла в класс перед заменой, окинула взглядом кабинет и, заметив нас с Д., велела управиться к пятнице и вообще почему это у меня еще ничего не нарисовано. Я ей попыталась вякнуть, что как бы думала, что все это можно спокойно нарисовать на каникулах - оказалось, что таки нет; Д. попыталась как-то за меня вступиться, сказать, что вообще-то олень - не редколлегия в этом году и никому ничего не должен, что было пресечено еще на начале ее тирады. Д., правда, не сильно расстроилась (она вообще, в отличие от меня, не загоняется по всяким бытовым мелочам), а просто пожала плечами и отвернулась, а я еще сидела и переваривала информацию о том, что мне вот сейчас, на последней самой ядерной неделе, надо еще что-то спланировать-нарисовать-собрать инфу-наклеить и т.д. Но, в общем-то, ладно - я это сделала и вполне горда собой. Алсо, газета делалась по емцовскому "ШНыру" :-D Скажем так: олень немножко выпендрился, бывает, че.

Просадила за один день две штуки, м-дааа. Так-то купила вещи нужные и хорошие: свитер, две пары колготок, которые, сукападла, не подошли в кой-то веки приличные карандаши и "Мост в чужую мечту" (бож, у меня реально в первый раз в книжном такие приступы были: просто хотелось взять, и скупить два ШНыра, одну книгу Громыко и одного Стивена Кинга, м-дааа). Хотела взять еще чая (уже успев поплакать по поводу того, что хорошую лавчонку по продаже невероятно вкусного и душистого чая-кофия в развес уже успели прикрыть), да вспомнила, что Д. обещала мне сей царский напиток подарить на это-ваше-восьмое-марта (и я очень надеюсь, что в том же количестве, что и на день рождения в тот раз). Отец, узнав о стоимости одного только свитера (бож, хорошо, что он в колготках не разбирается, хе-хе), накричал и велел прекратить траты-траты-траты (при условии, что я так-то и не начинала их), иначе засунет летом куда-нибудь на подработку. Мне честно не хотелось его расстраивать и сообщать, что я уже собралась действительно прожечь минимум два месяца за работой :-D Да, пап, возможность заработать хоть сколько-нибудь - очень суровое наказание, правда-правда.

Скорее всего завтра все-таки схожу к А. - кажется, мой человек завтра таки работает, если уже не на больничном, конечно, хотя я в этом совсем не уверена. У меня еще завтра допы по обществознанию, классный час и еще черт знает что, так что я вот сижу и думаю, как все ловчее обставить и стоит ли идти вообще (к А., разумеется, а не на допы). У меня есть новый свитер с огромным сердцем - алсо, ко мне давно уже приклеено звание "Мэйбл рашен эдишен" (Мэйбл, которая из Gravity Falls) - и офигенные сладкие стойкие духи (в пятницу весь день девчонки меня с Д. нюхали :DDD), так что я могу как всегда быть конфетной маленькой девочкой и попытаться (зная меня - скорее всего именно попытаться) как-то подойти к А. и обнять своего человека, предварительно пошутив по поводу "окружить вас любовью?" или около того... Ну, если еще не обнять - то просто поговорить надо в любом случае. Когда-нибудь я признаюсь А., да... Когда-нибудь, но не сейчас и не завтра.

@темы: Возмущалки, вопросы, хотелки, бурчалки

22:58 

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
А. болеет, а мне нужно как-то подержаться еще недельку, а потом - хоть воспаление легких, ттт. Очень-очень жду моего человека, виделись последний раз в понедельник, да и то почти мельком. Больно. Спрашиваем у К., когда придет А. - К. отмалчивается и неопределенно пожимает плечами, хотя ей-то вообще-то виднее. Что бы там ни говорили, К. вообще не похожа с А.; А. - это просто, черт возьми, А. И мой человек чудесен (я честно пытаюсь вспомнить о его-де недостатках, но что-то как-то нет).
Нет сил практически ни на что. Сегодня посмотрела "Ханна. Совершенное оружие" и "Константина", но развеялась не сильно. Пишется медленно и грустно, рисуется чуть живее, но тоже не шибко буйно. Сидела вчера, правила малой сестре-первокласснице ее сообщение про белку, слушала Вивальди и размышляла, что не так в моей жизни.
Хочу рыжие волосы, худые ноги и в объятья к А. Часто думаю, что однажды могла бы как-то тупо спалиться перед моим человеком или даже поцеловать его, а потом вспоминаю, какая я унылая баба, все-все продумывающая. Боюсь, что в понедельник просто кинусь к нему на шею и не отпущу.
Завтра поедем с матерью по магазинам. Я буду не я, если не утащу вместо шмоток книжицу, агась.

19:05 

Доколе?

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Я, конечно, все понимаю, но этого я не понимаю - ну то есть людей, считающих, что наряжаться/быть красивым нужно? можно только именно в определенную дату (день рожденья там, это-ваше-восьмое-марта, новый год... можно подобрать в принципе любое событие, главное, штоб "жепраздник"). Я сегодня надела "эту потрясную новую блузку" не из-за какого-то там события вроде юбилея А.П. Чехова (вот кстати!..) или пятницы-развратницы, а потому что так захотела. Да, красивая блузка, я знаю, чесслово, знаю. Да, мне идет, поэтому и купила. Да, спасибо, я сегодня действительно "рич бич", как мы с вами говорим, впрочем, теперь уже редко когда не, чаще всего она же и есть, если вы еще не заметили.
Да, у меня сегодня кудри, таки пушистые и объемные... Нет, не лень все это накручивать. Нет, не больно и не задрало спать в бигудях. Нет, повода нет никакого (ну если три урока у любимого учителя для вас не повод, ну что мне поделать?), мне просто вечером стало скучно и я решила себя побаловать более разнообразной прической, чем просто распущенные пышные волосы, ибо на косицы какие длины не хватает, а хвосты люто ненавижу, да и смотрятся богомерзко. Да, спасибо, я опять же знаю, что мне идут кудряхи. Да, спасибо, да, красивые, нет, лапать не надо - по рукам дам как минимум. Нет, у меня не день рождения. И даже не дата смерти Сталина и не день анархиста, нет. Просто. я. так. хочу.

Арарар, ну сколько-то можно, доколе?! Я еще понимаю парней, дергающих меня сзади за эти самые кудри и смотрящих на них взглядом а-ля "ну привет, хуйня внеземная!", честно, понимаю, ибо у них о-го-го как шаблон небось рвется, да еще они небось так-то привыкли ко мне некудрявой, а тууууут... Но я искренне не понимаю девушек, у которых тоже что-то там да рвется, видимо, потому что для них придти в среду чуть более ухоженней, чем в пятницу/выходной - нонсенс. Девчат, не знаю как вы, а я люблю себя, серьезно. И для меня любовь к себя проявляется именно в стремлении развивать себя и духовно, и физически, постоянном самообразовании и т.д. Для меня любовь к себе - это чтение хороших книг и просмотр фильмов, это изучение иностранных языков, возможность узнать и продолжать узнавать что-то новое, полезное и интересное, путешествия, уход за собой, за телом, за волосами, ногтями и т.д., а не какое-то там раздутое до небес чсв и гордыня. И ключевое в этом саморазвитии - именно самоцель, а не то, что кто-то там сказал.
Мне нравится мое отражение в зеркале: мне нравятся мои волосы, мои ноги до колен, ага, руки, мой вид в целом... Бедра, правда, не слишком нравятся, но это дело все-таки корректируется, да свои ужас-ужас-42,7-кг тоже как-нибудь да уберу, ага. С ростом, конечно, толком ничего не сделаю, да и вообще будет сказочно, если к двадцати я дорасту хотя бы до 160 см, ну да ладно - заживем! И я буду зачитываться госпожой Ахматовой, потреблять в день минимум еды по возможности и максимум чая, преимущественно, зеленого, мазаться хорошей, подходящей моему тону кожи тоналкой и носить эту блузку и эту юбку до тех пор, пока нравится лично мне, sad but true. А я пока буду сказочной эльфиечкой на каблучках и с напомаженными губами, участвующей в викторинах по истории, щелкающей девятиклассникам задачки на генетику по биологии, расписывающей реакции карбоновых кислот со спиртами и рисующей внеземную хрень на своем дневнике. И я люблю себя и свой вид в зеркале. Теперь главное, чтобы не только я, но и А. тоже, ой м-дааа...

Но, разумеется, все эти акции должны быть уместными случаю и месту, ибо везде и всегда есть свои рамки, ну что поделать. Я вот знатно посмеялась, когда моя историчка, дама старой закалки и придирающаяся к цвету твоего ластика, отчитывала однажды одну тян, обмазанную тоналкой оттенка чуть незрелого апельсина и с адовыми жирными черными стрелками на глазах. Краситься - в меру, одеваться - не шибко броско, но со вкусом и в подходящую тебе одежду, умудряясь и попадать в дресс-код, и не выглядеть как чмо.
А, да, у меня очень красивый и необычный пояс. И ножки тоже ничего, к словцу. И кулон с изображением оленя тоже потрясающий, подарок приятельницы, если что. Да. А еще я тут вспомнила, что мне все-таки нужно купить новое платье и новую юбку, красивые и хорошо на мне сидящие - представляете?
/Пост не несет никакого посыла или хотя бы прообраза смысловой нагрузки. Просто уже задрали тыкать пальцами в мои рубашки и лапать мои волосы/

@темы: Возмущалки, вопросы, хотелки, бурчалки

18:08 

Собсна, вот

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Пока помню - вот ссылки на драбблосборники по Емцу (ошиваюсь на фикбуке, потому что больше, тащемта, особо и негде).
По "Тане Гроттер" /на данный момент немножко заброшен, но это временно; зато здесь много фоновый персонажей вроде Медузия/Сарданапал, yep/ - ficbook.net/readfic/1989799
По "ШНыру" /завершенно, позднее будет создан второй сборник, пожалуй/ - ficbook.net/readfic/2137327
Варнинг! Фаноны, шипперская анархия, ау и не ау, в общем-то, сплошное безудержное веселье; you're welcome! :facepalm:

@темы: Фанфики, таня гроттер, шныр

21:10 

Любовная лирика олень эдишен

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
мне aeternum te amabo
не стыдно в след вам прокричать
вы не поймете а на деле
призналась я вам так в любви
©deer
-----------
Я просто оставлю это здесь
Косой из оленя романтик, м-да уж

@темы: Лол

14:28 

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Поняла вдруг, что совсем не могу воспринемать желание, пусть и взаимное, переспать с человеком/соблазнить его/затащить в постель (называйте, как хотите, не суть) как проявление любви. Вот просто не могу, как бы ни жило понимание, что может оно чисто физически для обоих партнеров приятно, да и не все же «one night stand», так-то люди и семьи заводят, детей рожают; все равно прихожу к выводу, что если секс с объектом воздыхания/фапа это и есть ваша «любовь» - то катитесь-ка вы к черту. И дело вообще не в воспитании, не в какой-то моей-де асексуальности (шутить я могу абсолютно на любые темы, ржать над смищнявками, впрочем, тоже, хоть похабными, хоть нет), я не бросаюсь на людей с криками «блудница! развратник!», а просто... ну, наверное, делаю какие-то выводы (все по Фрейду, ага). Дело - именно в том моем человеке (я не знаю, как его ловчее называть, пусть будет «А.» и «мой человек», наверное) и в том, что я к нему испытываю. Как успела понять - не гормоны, не желание прыгнуть скорее в кровать и переспать «хоть с кем-то», а что-то другое, вроде глубочайшей симпатии, привязанности и обожествления. Я могу очень долго шутить с Ингв. (Ю. из давнишнего поста про емцесходку, прост тогда была свежа привычка звать людей в интернетах по первой букве в имени) по поводу того, что дико хочу этого человека и «вот сейчас аж жарко стало», но ведь нет, все не так, и желание «повалить на диван» (причем мы так выражаемся вообще без всякого подтекста) этого человека хоть и есть, но только с целью долго-долго нежно обнимать. Поцеловать - да, хочется, временами понимаю, что очень сильно, но давлю в себе эти желания, потому что между нами чудовищная дистанция; сейчас для меня предел мечтаний - коснуться руки моего человека, не знаю даже, почему мне это так важно.

Д. ругает меня, ругает сейчас из-за почерка (возможно, у нее настроение было просто такое, не знаю), потому что-де вообще его не разбирает, а мое число пи в тетради по алгебре - это мать ее альфа, но не пи, нет. Я еще вяло отшучивалась, хотя хотелось психануть и швырнуть куда-нибудь или даже в нее тетрадкой (замечаю в последнее время дикую потребность швыряться в людей подручными предметами, в ту же вечно-всем-недовольную-мать, например), а это ее демонстративное «девочки, кто-нибудь из вас был в четверг на экономике, дадите тетрадку?» почти заставило заорать, но я вовремя вспомнила, что моя А.Ю. (ладно, звучит странно, не «моя», а «наша» тогда) более-менее привыкла к моим припадкам вроде этого самого числа пи или вывода к теореме на латыни, а это для меня - самое главное. Поэтому я просто убрала тетради в сумку, врубила музыку в наушниках и продолжила постигать свой дзен посредством решения алгебры, решивши поберечь свои и ее нервы (Д. конечно, а не матана).

17:29 

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Всю неделю уже собираюсь все-таки чиркнуть пару строк, да взялась только сейчас, в пятницу. Не скажу, чтобы у меня что-то шибко успело измениться, но кое-что рассказать все-таки хочу. То ли дома и правда холодно (даже не сколько "холодно", столько "не жарко" или "зябко"), то ли это что-то со мной не то, но мерзну я сильно и ощутимо, так что всеми силами кутаюсь в кофты разной степени плотности, растягиваю рукава, ношу теплые и уютные спортивные штаны и толстые носки. Кроме того, умудрилась немного приболеть, несмотря на то, что вылезала из дома за эту неделю только один раз - в среду на физику. Ну, даже не приболеть, а так: расклеенная вся, горло болит, нос то заложен, то еще что-то - не понять толком. Руки синие-синие, хорошо, мать не видела, а то сразу расспрашивать начнет. Сижу вот, щупаю свои ребра через кофту, кое-где палец даже проходит между двумя, но и кофта, и кожа препятствуют, конечно, так что прохождение всего-то пара миллиметров. Так и не собралась ничего сделать со своими ляхами и ягодицами, зато мучного и сладкого все есть стала меньше (я и так в принципе не злоупотребляла, но а что? а вдруг?).

Последние два дня теряю ощущение реальности и своего тела, как будто я сама (разум, душа ли, я не знаю, как это назвать) отдельно, а тело - отдельно. Я даже словами толком не опишу свое состояние, но могу поправлять на себе лямку от лифчика, допустим, и не чувствовать этого, или волосы поправлять - пока в зеркало не гляну, не пойму, что это происходит со мной же. Движения - механические и жесткие, как будто не я своего тела касаюсь, а сама не знаю что творится. Не чувствую своих рук на своей же спине или голове, вот вообще никак.

Я чувствую, что я Д. сейчас у нас все сложно: не сказать, что у нас как-то ухудшились отношения; нет, так я не могу сказать, да и вообще моя классуха была права, когда сказала - мы не подруги, я тоже была права, когда называла ее своей приятельницей - потому что действительно наиболее точное определение наших отношений. То есть сначала было определение "моя приятельница", а вот "Д." появилось значительно позднее, когда появилась в этом явная потребность. У нее, конечно, всегда были свои интересы и друзья, но на то мы и "не подруги", собственно, да и вообще она типичный технарь с очень аналитическим складом ума, а я - вечно не уверенная в себе размазня, знающая биологию по тетрадке и рассказывающая исторические события с массой подробностей. Я догадываюсь, как она уже успела заебаться объяснять мне физику или матан, но факин щит, она прекрасно понимает, что по подобным предметам конспект для меня - вот вообще ни о чем, мне надо пересказать, ибо я всегда предлагаю ну ооочень альтернативные пути решения задачи, ага. И естественно, объяснять должен кто-то из тех, кому я доверяю и кто знает материал и в курсе моей вечной проблемы. А.Ю. - мою любимейшую математичку и очень вдохновляющего человека - я стесняюсь лишний раз дергать, потому что... ну, потому что мои проблемы - они как бы только мои, я сама виновата и это я та странная карлица с первой парты, которая то почти подыхает перед первым уроком, то машет руками перед лицом Д., то смотрит полувосхищенно глазищами совы.
Килл ми плиз, карочи

@темы: Возмущалки, вопросы, хотелки, бурчалки

18:58 

А я кто? А я шиппер!

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
В качестве одержимого шиппера решила таки сделать список всех своих пейрингов по всем более-менее юзаным фандомам (а их таки немало и они разнообразные)

А их таки много!

@темы: Лол, Фанфики, пейринги

19:12 

Второе пришествие

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Пока я неделю назад прогуливала первую физру, меня поймала зам директора и попросила посидеть с пятым классом, пока она погуляет по школе отойдет по важным делам. На удивление, дети оказались вполне спокойными, они сидели составляли конспект по обж про пожары, а я сидела читала свой домашний параграф по истории, потому что мы с ними условились: они тихо пишут свое обж и не мешают мне, а я - не подговариваю ВЕЛИКУЮ НЛ, чтобы она собрала у малышни тетради в конце урока с:
Бож, они спросили, из какого я класса - из 7 или 8?.. Когда я ответила - просто выпали в осадок. Я не знала, что я до такой степени карлица-то :"с Обидно очень, между прочим!
Решила, что стоит таки похудеть, а то мои ляжки меня все-таки несколько напрягают, что бы там муж ни говорила (а вот кстати, неплохая такая ситуация - жинка утверждает, что она толстая, а муж говорит, что окок, а раз так говорит муж, то это вообще высшая форма одобрения!).
Та одержимая тня (которая считает меня извращугой, ага-ага) - тянка Шрёдингера чет: с одной стороны с ней можно потрепаться про один крутой фандом, но она все-таки странный человек и временами я от нее таки фейспалмлю. Это норма, карочи ХD

@темы: Лол

15:10 

Если бы

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Небольшой флешмоб :з
22.08.2014 в 01:16
Пишет Rinefica:
URL записи

17:31 

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Чешуй ее знает, моя ли 4В здесь виновата (да вообще, имхо, ЛЭФВ - это нечто адовое, а я еще с этим и живу!), но я опять в унынии и печали. И таки нет, вовсе не осень! Вот ни разу! Просто я сейчас общаюсь с Кирой, невероятно ностальгирую и больше всего хочу разреветься как над тригонометрией как баба. Sad but true.
Продолжаю воротить неведумую хню, сейчас даже в кой-то веки свободное время будет - алилуя! Читаю "Ходячий замок" Дианы Уинн Джонс, все так же тащусь от Хоула. Хочу еще все-таки осилить Громыко на досуге, но что-то пока не особо идет у меня вторая часть про Вольху :'с
Очень хочу даркоты и ангста по "Токийскому гулю" с Мадо/Тоука, ащащащ просто. Все так же тащусь с фанонов Ю., постараюсь написать что-нибудь для нее или хотя бы наскетчить ее М. К слову, она часто говорит, что хотела бы переспать поговорить с одним книжным чуваком чешуй-знает-какого-плана (не суть важно, кто этот мужик и из какой книг, но таки!), мол чтобы обниматься с ним, по щеке гладить и т.д., но лично ко мне такие фантазии не являются вообще.
...А еще я не нахожу одну шикарную фотку и вообще это очередной повод для тоски. Вот так вот.

20:02 

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Временами меня грызет то, что я не стихоплет вот ни разу. И вроде идея есть, рифмочку сюда бы, - и profit! - но как-то рифмочки все нет и нет. С прозой вообще может что-то наклюнуться; кое-где я сама вижу, что вышло неплохо, а что - во всех смыслах "потрачено", но со стихами - одна сплошная фэйла. Мои стихоплетные потуги начались и закончились в далеком 2010; были, конечно, еще какие-то четверостишия, сейчас, например, я увлеклась пирожками-порошками, но расространняю их только в дружеских кругах, то есть соеди людей, которые хотят это видеть и не напишут мне "с деццтва с рифмой я дружу!", собсна. Я не очень понимаю, почему так: то ли я поэзии в принципе всегда уделяла меньше времени/внимания, чем прозе (таки да!), то ли я просто не качаю скилл, удовлетворенная тем, что есть, но временами приунывающая. То есть со скиллом - это примерно как Д.-математик, у которой беда с воображением и которая просто пожимает плечами, мол, "ну, не умею я рисовать, и че?", но временами ее просто тянет к бумаге, но с чего начать - она банально не знает. Но я скилл не качаю не от того, что мне лень/не знаю, за что взяться, а сомневаясь в практической пользе сия действа и моих же стишат вообще. Вернее, я не знаю, не заброшу ли и стоит ли тратить на это время/нервы/etc. - а может я лучше латынь поучу, или в канон позадрачиваю, или над тригонометрией порыдаю? Али стоит себя отпинать?..
Мне бы - ритм. Чешуй с этой рифмой аки глагольная/не оная и т.д., но, - ска!!!11 - вымораживают стихи без ритма вообще. Ритм для меня - четкая система и без таковой я не могу совсем; мне важна закономерность в первую очередь. Я вон очень долго Есенина не понимала, просто кровь из глаз текла, а сейчас вроде втянулась, "систему" увидала...
То есть либо я не качаю скилл, либо плюю на рифмоплетство вообще, но тут что-то во мне играет и хочется той самой "рифмочки", а от самих стихов держусь за три километра. К слову - надо больше прорабатывать психологию/характеры, ибо я почему-то понимаю, что вообще не могу поймать характер М. и фанонного А., о которых вроде как собралась писать, чтобы тупо сделать хорошему человеку приятно - то ли сладкие полуулыбочки, мягкие ладошки и прилизанные волосы, то ли шо?.. Спосить самого человека - вообще не вариант. "Читайте литературу!" - как советует емцовская Кавалерия.
И правильно советует таки.

@темы: Фанфики

10:13 

А насколько пошл ты?

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
С каких это пор фикшен и занятие им стало равняться похоти и извращенству?.. Ты читала мои фанфики или хотя бы видела примерные жанры, рейтинги, фандомы, пейринги, по которым я пишу? Нет, но ты отшатнулась от меня, как от прокаженной, как только я просила дословно "Э-эй, чел, как насчет фанфиков? Что ты думаешь по этому поводу?", и начала махать руками в мою сторону: вот я-де пошлячка и извращенка, надо же! а такая адекватная с виду! (на самом деле "адекватная" - это все-таки не про меня). Хорошо моя Д. (приятельница), к которой ты кинулась со словами "вот ты нормальная, а она пошлячка!!!11", вступилась за меня - ибо по сравнению с ядерной херней, творимой Кирой (про которую я раз стопятьсот уже говорила), я сижу и ничего не делаю страшного.
...Успокоилась тян только тогда, когда я сказала, что нц - дерьмецо еще то в большинстве своем (на фикбуке-то), а R меня интересует только в плане страдашек и ангста, но никак не секса. Сказала, что я-де норм - ВОТ ЕТА ДА! Я польщена!..
Откуда такие выводы, я не понимаю: если бы тян владела бы вопросом не так уныло, то знала, что рейтингов вообще-то великое множество, но с другой стороны, как только я сказала про G и PG-13, девочка кивнула головой, мол, "плавали - знаем". WHY?! При этом она вполне в теме оням, сериалов и т.д.; неплохо разбирается в манге и - слышала (!) о моем увлечении фемслэшем. До моего вопроса про фф два дня мы общались абсолютно нормально, а тут такая "Утакана Здравствуйте", как говорим мы с мужем.
А еще, как сказал Ром - попахивает лицемерием, но это я еще и до инцидента с фф успела заметиь.
Нет, это происшествие меня ничуть не огорчило, я даже посмеялась от души - признаться, эта тян сделала два моих дня. Интересно жить!

@темы: Возмущалки, вопросы, хотелки, бурчалки, Лол

19:24 

Сходочка на ВДНХ

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Пятого и седьмого сентября планировались встречи Дмитрия Емца с читателями; об этом я узнала практически за месяц до самих событий, но надежда попасть туда была совсем-совсем мизерная: хоть живу я в славной МО, где-то в десятке километров от столицы, но в Московию выбираюсь крайне редко, с родней, да и с какой-то определенной культурной целью - на спектакль, к примеру. Много раз собиралась съездить к мужу: погуляли бы по городу, походили по магазинам, а потом я домой бы поехала; мать постоянно обещает меня отпустить, но до этого так никогда и не доходит. В этот раз на сходочку собрались и муж, и мои дорогие А. и Ю., с которыми с переписываюсь в тентаклике - с одной чуть ли не три года, с другой - около трех месяцев. Естественно, друг друга мы в глаза не видели и максимум обменивались фотками, хотя у меня руки прямо-таки и чесались походить с ними, погулять, пообщаться (хотя функция рук тут сомнительная, соглашусь). Мать молчала, поджав губы и неизменно на мои просьбы повторяя: "Ну не знаю" или "Я подумаю". Как выяснилось - подумала, и, в результате - YAY! - отпустила.

Ехать мы почти сразу условились седьмого, ибо в пятницу все это дело начинается в три часа дня, а успеть приехать с учебы и вообще как-то собраться - импоссибл. На мое счастье родня щедро подкинула мне 200 рэ и ускакала в музей в космонавтики, я же дошла до главного входа и минут через десять встретилась с А. и мы ходили искали павильон - долго и безуспешно, - попутно отправляя смс Ю.:"Ты где?", "Возьми и мне автограф?". Мой муженек подъехала когда все давно прошло и мы с ней буквально часок погуляли просто так. На павильон мы с А. наткнулись чисто случайно, а тут еще и Ю. звонит, мол, вас где носит?! На входе стояли сикьюрити и вообще пробраться в здание было сложно, но из него выскочила Ю. и буквально втащила нас туда, честь ей и хвала за сие деяние :hlop: Серьезно. Далее мы стояли в очереди и трепались на разные лады, там же меня Ю. познакомила с замечательным парнем лет двадцати на вид, лицо которого мне было мучительно знакомо - а потом Ю. вскользь напомнила, что он рекламировал емцефанские футболки в одной известной группе (и напомнила, в общем-то, верно). Я успела купить на месте "Муравьиный Лабиринт" и вообще удивится, насколько книги тут дешевле, чем у нас - то ли потому что выставка, то ли потому что Московия. Парень (назовем его С., тем более что его имя так и начинается; я вообще люблю условные имена) как-то сказал, что он похож на Шурасика - и правда, почему бы и нет. Я в свою очередь в шутку спросила, на кого из персонажей Емца похожа я, заранее не удивляясь ответу "Ни на кого": то ли фаноны у меня такие, то ли просто знакомую рожицу в зеркале вижу раз в полгода, а тут еще себя с кем-то ассоциировать! Чего выдумали! Мне сказали, что похожа я на Машу Феклищеву - ну, знаете, из "Тани Гроттер" девочка такая, в драконбол играла, на чучеле крокодила летала, в пантеру превращалась - и я торжественно пообещала искать себе чучело крокодила. Я вот теперь себя тоже с Машей ассоциирую, разве что та поспортивней будет, да и мелкая в силу возраста, а не как я - из-за наследственности.

От "бродилок" я тоже осталась в восторге - мы сначала всем скопом гуляли по территории, потом зашли в лесок и тут началось все остальное веселье - ребята достали печенье и шоколадки, С. вынул из рюкзака банку сгущенки, тут же вскрыл и торжественно вручил мне на предмет "подержи". Мы пели песни под флейту (в том числе и "Мельницу"), пили тархун, ели печеньки со сгущенкой, смеялись, веселились и обнимались с Дядей Димой :з
А потом - гуляли с А. и Ю., встретили моих родителей (абсолютно случайно!), зашли в так называемый "рок-магазин", и ждали у павильона мужа. В конце дня я разжилась плюшевой Рарити от А., значком с какой-то неведомой фигней, которые раздавали при покупке газировки/мороженного в ларьках, значком с эмблемой "Evanescence", тремя автографами Емца, кучей флаеров и листовок, надписью на руке от Ю. на память и эмоциями и впечатлениями.
Утром в понедельник я была встрепанной, с синяками под глазами, чернилами на руке, но орущей, что счастье есть.
А оно действительно есть. Правда-правда.

14:33 

Разное

Расшибаюсь, но вновь взлетаю
Приползла домой в половине двенадцатого с соплями по колено и никакущим горлом - видимо, кто-то решил, что свой лимит счастья-радости я исчерпала еще в воскресенье (подробнее о воскресенье напишу позже, ибо это все-таки унянян :з), а теперь можно и пострадать. Лежу вот, пью чай и читаю мангу "Ген Золушки" - забавная кстати вещь, мне пока нравится. Собралась еще глянуть "Золушку-правонарушительницу", но это попозже, ибо вечер все-таки хочу провести с моей милой славной Нэнси.
Захотелось что-то кино посмотреть - в Московии везде висят постеры "Люси", а еще я где-то видела "Избави от Лукавого" или что-то в этом роде, буду гуглить. Пережду прокат и посмотрю спокойно дома, пожалуй. А пока у меня есть несколько серий "Токийского гуля", ибо пока я остановилась на восьмом эпизоде. Мангу читать упорно не хочется, но многие, в том числе и муж, гонят на "дермовую" экранизацию. Ой бай.
Живу ради чтения и творчества в ипостасях фикшена/рисования. Что-то складывается, что-то нет, но пока я рада тому, что выходит - более-менее, конечно. Тут А. сказала про мои фанфики по емцефандомам и я готова была если не расцеловать ее в обе щеки, то хотя бы долго и упорно трясти ее руку в пожатии: "Мне нравится, как ты пишешь, но не нравится, что. Мне бы повеселее". Черт, именно этого я ждала!.. Что касается меня: мне нравится что, но не особо - как. Люблю свои идеи, но кое-где понимаю, что исполнение "потрачено". Будем думать.
Моя новая физичка-математичка просто шикарна, это даже отбрасывая факт того, что визуально - она полностью мой фанон емцовской Кавалерии. Мне очень приятно общаться с этой женщиной, несмотря на то, что знакома я с ней вторую неделю, по сути. После нашей директрисы, женщины, которой на нас было всегда плевать, а главная цель - престиж школы, я чувствую слишком яркий контраст, который пока меня пугает. Второй день сижу плачу над алгебрами-геометриями, но это, я надеюсь, временно. В конце концов именно из-за Е.С. я чувствовала себя неким говном-гуианитарием, а сейчас все-таки стало получше, несмотря на дикий объем домашней работы.
С историей-правом-общагой все началось сразу хорошо, я даже толком усилий не прикладываю, т.к. уже давно уяснила, что история - мой предмет, а остальное приложиться. Про русский пока ничего сказать не могу, вроде тоже неплохо, но кое-что за лето было все-таки забыто. С английским тоже вроде нормально, но вот сильно тупила в понедельник из-за элементарного правила, т.к за лето о временах выветрилось ВСЕ и вообще у меня было впечатление, что я помню только слово "fabulous" - как выяснилось, впечатление было обманчивым.
Очень жалею, что из-за своей болячки пропустила биологию :с Пойду страдать, что ли.

@темы: Возмущалки, вопросы, хотелки, бурчалки, размышлизмы

Свидетели Олени

главная